В глубинах неба [litres] - Станислав Цыбульский

звезды, был отправлен рой зондов фон Неймана. Самокопирующиеся автономные системы должны были достигнуть звезды и начать строительство Кольца. За давностью лет проект выпал из информационного поля, работы по нему свернули или прекратили полностью. Осталась только маленькая наблюдательная станция, которая за долгие годы обросла исследовательскими лабораториями; все они были переведены на луну, чтобы остающийся тайной проект мог окупаться. Но все равно люди, занятые в нем, рано или поздно уходили на более интересные проекты. Дольше всего продержались те, кого устраивало ничегонеделание за ставшую неприятно низкой зарплату, однако отсеивались и они. В итоге остался лишь бессменный руководитель проекта профессор Хоффман. Только он да еще сменяющие друг друга коменданты гарнизона и кто-то из руководства на Земле знали, над чем работает лаборатория.

А потом пришел сигнал. В этот момент в лаборатории был Иванов. К счастью, он оказался человеком жадным, поэтому, приняв сигнал, не зарегистрировал его, а сразу побежал к Хоффману. А после они оба отправились к Джонсу. Только двое поняли, что же произошло. Иванов, всего лишь аспирант, считал, что они заняты поиском внеземных сигналов. Он пригрозил, что не станет молчать. Хоффман настаивал, что нужно все как следует проверить. Джонс выгнал обоих, велев профессору разобраться с помощником, и не вмешивался в конфликт, а просто следил, чтобы данные не вышли за пределы станции. К сожалению, служба безопасности недооценила Иванова. Тот на самом деле был рохлей и трусом, однако разомкнутые химически цепи сдерживания сделали его опасным. Нет, сам он не смог бы убить даже таракана, но вот договориться с кем-то – вполне.

– Мы не смогли этого предусмотреть. – Джонс развел руками. – К тому моменту, как стало известно о гибели профессора, техник уже покинул станцию.

– Вы хотя бы понимаете, что только что признались в собственной некомпетентности? – Я повысил голос. – У вас здесь закрытый объект, все должно просматриваться и прослушиваться насквозь! И вы «не смогли предусмотреть»? Вам не кажется, что это бред?

Я поднялся со стула, навис над ним, уперев кулаки в стол. За спиной раздались торопливые шаги, в плечо мне вцепились пальцы Сандерса, и мне едва удалось удержаться от перехода в режим ареста. Импланты взбрыкнули, выбросив в кровь дозу эндогенной химии, но голова оставалась холодной. Джонс смотрел на меня снизу вверх. На лице его гнев медленно сменялся усталостью. Он махнул рукой:

– Сандерс, отставить… Да, господин следователь, это полностью моя вина. Я даже не буду оправдываться. Вы присядете?..

– Почему Иванов не арестован? – спросил я, снова опускаясь на стул.

– Он арестован. Неформально… Может перемещаться внутри станции, еще какие-то свободы… Нам не нужна огласка.

Я все же не усидел на месте, вскочил, зашагал по кабинету. Сандерс напрягся, но остался на месте. Бардак! Ну какой же бардак… Военная организация! Секретный объект! И такое! Пропустить сговор с целью убийства Хоффмана! Не посадить в камеру и позволить разгуливать по станции обвиняемому! Упустить исполнителя! Не доложить, что профессор именно убит, а не стал жертвой несчастного случая! Вместо этого заставить заниматься этим делом приезжего следователя, не знакомого с внутренней спецификой, которого к тому же не пускают в одно из ключевых мест! Джонс сошел с ума? Или настолько некомпетентен, что…

Но Джонс совершенно не производит впечатления некомпетентного или сумасшедшего. Я остановился и медленно повернулся к смотрителю. Детали снова задвигались в моей голове, начали вставать на места. До полной картины их все равно не хватало, но кое-что начало проясняться.

– Вам приказали замять это дело, Джонс, – сказал я, глядя ему прямо в глаза. – Кто?

– Ваш пилот готовит корабль к отлету. Я только что отправил приказ, – ответил он сухо. – Уверен, вам есть чем заняться, господин следователь. А мне нужно продолжать работу. Сандерс, займитесь.

– Идемте, – тот уже стоял рядом, – я вас провожу.

– Как скажете. – Я шагнул к выходу, но оглянулся: – Это кто-то из Совета? Кто именно?

– Всего доброго, Вячеслав Сергеевич.

Джонс сделал вид, что меня уже нет в кабинете. Однако на пороге меня догнали его слова:

– Я бы рекомендовал вам отправиться на Землю. Но вы же меня не услышите?

– Вы правы, – сказал я.

Он ответил мне слабым кивком.

Обратно шли в молчании. Сандерс отставал на шаг, что само по себе не настраивало на диалог, к тому же движение в коридорах не прекращалось. Приходилось маневрировать, обходить баррикады из ящиков, выскакивающих из-за углов и из помещений людей в форме. Только возле лифта, пока мой сопровождающий вызывал кабину, я поинтересовался:

– И куда вы теперь? Или останетесь с гарнизоном?

– На Землю, – ответил он, дернув щекой. – Прошу.

Мы вошли в кабину, и она понесла нас к шлюзу. Выйдя, я лицом к лицу столкнулся с оставшимися охранять корабль военными. Они выглядели расслабленными, но как-то ловко переместились, опустив руки на оружие. Я ощутил угрозу, однако Сандерс вышел вперед и сделал едва уловимый знак рукой:

– Давайте вниз, там нужна помощь.

Троица неторопливо прошагала мимо, втянулась в кабину лифта. Сандерс протянул мне ладонь:

– Удачи, господин следователь.

– Не помешает. – Я ответил на рукопожатие и вошел в шлюз.

Льюис сидел в кресле пилота и нервно барабанил пальцами по подлокотникам. При моем появлении он выдохнул с облегчением и сказал:

– Наконец-то! Эти ребята со стволами меня нервировали. Все в порядке?

– Относительно. Летим назад к Ю.

Опустившись в кресло штурмана, я притянул себя ремнями и включил экраны. На стыковочную башню надвигалась плотная непрозрачная тень: в этом краю луны наступала короткая ночь. Работая маневровыми двигателями, грузовик отошел от башни и начал разгон. Я вздохнул спокойно, только когда мы удалились от луны на расстояние, которое можно считать безопасным. Льюис пару раз заводил разговор, но, не получив ответа, замолкал. Я же был погружен в свои мысли.

Итак, Хоффман ловит неизвестный сигнал… Известный, поправил я себя: сигнал от роя фон Нейманов, нанороботов, которые в основном используются для разведки. Этот сигнал достаточно слабый, иначе о нем уже было бы известно всем. И достаточно важный, чтобы скрыть преднамеренное убийство и дать уйти исполнителю. Это все возможно только при чьей-то поддержке в очень высоких кабинетах. Что в том сигнале? Зонды нашли инопланетную жизнь? Это вполне стыкуется со смертью Евы. Скорее всего, это высокоразвитая жизнь. Очень уж высокие ставки. Инопланетяне?

А если так: профессор узнает из сообщения зондов об инопланетной жизни. После ему становится известно об открытии на Европе, и он связывается с русалкой. Та не может не поделиться тайной со старым другом, и все становится известно Ромашину, который… Нет, разведчика и начальника мастерских сюда подтянуть